Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com

Слухи о богатой «старухе» Это случилось поздней осенью, в конце ноября, когда вечера в Дагестане становятся сырыми и тягучими, а ветер с Каспия будто специально заставляет людей думать о тепле, крыше над головой и деньгах — о больших деньгах. Егор как раз тогда и думал только о них. Он повторял себе, что всё в жизни решается расчётом, что чувства — роскошь, а он не в том положении, чтобы быть романтиком. Долги давили, работа не клеилась, планы сыпались один за другим, и в какой-то момент он поймал себя на мысли, что готов ухватиться за любой шанс, даже если придётся наступить себе…

Read More

Пляма Грудневий сніг сипав дрібно, як манка, і ліцейський двір блищав під ліхтарями, ніби його посипали цукровою пудрою. Сукня коштувала вісімсот гривень у секонд-хенді на вулиці Городоцькій, і для когось це був би просто білий атлас із тонким мереживом, але для моєї доньки Лілі — це була сукня Попелюшки, її квиток у вечір, де вона так хотіла бути “як усі”. Три тижні вона нашивала паєтки на ліф — дрібні сріблясті цяточки, що ловили світло, — і колола пальці до крові, лише б мати змогу вийти на Зимовий бал не “бідною дівчинкою”, а принцесою, якою вона себе відчувала в мріях. —…

Read More

Дорогое утро на Пресне Во вторник, в конце ноября, в 8:15 утра Лев Стерлинг сидит в «Кофемании» на Пресне и смотрит на графики так, будто от них зависит весь мир. На столе — ноутбук, рядом телефон, на запястье часы, которые стоят как чья-то годовая зарплата. За окнами серо, ветер гонит мокрый снег, а внутри пахнет кофе и свежей выпечкой, которую здесь продают так, будто это драгоценности. Лев печатает письмо совету директоров: сегодня он собирается поглотить конкурента — сделка на несколько миллиардов рублей, и люди вокруг него привыкли называть такие суммы «обычным днём». О нём пишут как о «ледяном миллиардере», о…

Read More

Холодный вечер у подъезда Наташа идёт к дому медленно, осторожно, будто боится оступиться на мокром асфальте. Конец ноября — тот самый сезон, когда воздух серый, как незастывший свинец, и даже фонари светят устало. На руках у неё спит маленький Миша, тёплый и тяжёлый, пахнущий молоком и детским кремом. Наташа только что занесла пакет с творожками, печеньем и гречкой — обычные покупки после прогулки, обычный маршрут, обычная лестница в панельной многоэтажке на окраине Химок. Она почти у двери подъезда. Вот уже видит в стекле своё отражение — растрёпанные волосы, шарф, сбившийся на бок, красные от холода пальцы. Она привычно перехватывает ребёнка…

Read More

Переїзд, який мав стати новим початком Ми переїхали до нової квартири на початку жовтня — уже відчувалася осіння сирість, вечори швидко темніли, а в під’їзді пахло мокрим бетоном і свіжою фарбою, ніби будинок ще не до кінця «вивітрився» після ремонту. Квартира була світла, акуратна, з рівними стінами й білою стелею. Ми з Ксенією раділи кожній дрібниці: новим вимикачам, рівним плінтусам, навіть тому, як уранці сонце лягало смугою на підлогу коридору. Макс — наш п’ятирічний золотистий ретривер — теж ніби тішився: спокійно освоївся, знайшов собі місце біля дивана і перший тиждень поводився так, наче ми приїхали у відпустку, а не на…

Read More

Сусідка біля дверей і фраза, від якої холоне всередині Коли я повернулася додому серед дня, десь у середині жовтня, на сходовому майданчику пахло сирістю й чужими вечерями, а лампочка над дверима миготіла так, ніби й вона нервувала. Я тільки-но дістала ключі, як сусідка — пані Галина з квартири навпроти — вже стояла біля моїх дверей, зібрана, з тим виразом обличчя, коли людина не пліткує, а справді обурена. «У вас удень занадто шумно, — сказала вона без привітань. — Там кричить чоловік. Щодня. Він уже дістав усіх». У мене перехопило подих так різко, ніби холодне повітря вдарило в легені, і перша…

Read More

02:13, конец ноября: крик из детской Глубокой ночью, в конце ноября, Даниил Мельников просыпается так резко, будто его ударили током. В квартире темно, за окном мокрый снег превращается в грязную кашу, а в тишине вдруг взрывается детский крик — тонкий, пронзительный, до боли знакомый. Даниил срывается с кровати и бежит в детскую, чувствуя, как сердце колотится в горле. На кровати сидит его шестилетняя дочь Мила: маленькие кулачки судорожно сжимают одеяло, лицо мокрое от слёз, а всё тело дёргается, будто она отбивается от кого-то невидимого. «Нет! Перестань! Больно!» — кричит она и мечется, как в ловушке, и в этих словах звучит…

Read More

Понеділок, який мав бути звичайним Похмурого понеділка на початку жовтня Київ був сірим і вологим, наче місто прокинулося неохоче й тільки вдавало бадьорість. У «Коваль&Ко» — маркетинговій агенції на Подолі — усе виглядало звично: відкрите планування, скляні переговорки, гул кондиціонерів, легкий запах кави та принтера, що знову “їсть” папір. Люди розминалися розмовами, хтось сперечався про кольори в макеті, хтось ловив останні хвилини перед клієнтською презентацією. Ірина Мельник стояла біля кухонного куточка з планшетом у руці й прогортала графіки — точна, рівна, з тією спокійною зібраністю, яку помічають навіть ті, хто зазвичай нікого не помічає. Майже десять років вона будувала тут…

Read More

Февральская ночь и звонок в 2:17 В конце февраля Москва застывает в мокром холоде: снег уже не белый, а серый, как усталость, на стекле — разводы, на душе — то же самое. Марина Лебедева лежит в спальне и смотрит в потолок почти час, потому что сон давно перестал приходить сразу — сперва приходят мысли, подозрения и немые вопросы, которые она откладывает месяцами. Почему Максим возвращается всё позже? Почему телефон всегда экраном вниз? Почему он вздрагивает от каждого уведомления, как будто ему грозит не письмо, а выстрел? В 2:17 она наконец проваливается в сон — и почти сразу телефон вибрирует так…

Read More

“Романтика” над Чорним морем То був спекотний серпневий день біля Одеси, коли море виглядало як поліроване скло, а сонце било в очі так, ніби небо навмисне підсвічувало кожну дрібницю. Приватний вертоліт піднімався над береговою лінією повільно й рівно, наче це справді була прогулянка “для душі”: трохи вище — і внизу розкривався безкрай, де вода зливалася з горизонтом. Орися Вербицька сиділа праворуч, у світлому пальті, притримуючи округлий живіт долонею так обережно, ніби вберігала цілий всесвіт. Вона усміхалася й повторювала, як їй пощастило з чоловіком: “Ігор такий турботливий… він усе продумав… навіть цей політ — для мене”. Ігор сидів поруч — бездоганно…

Read More