Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com
Сырой ноябрь и звонок, который меня добил В тот вечер поздней осенью, когда окна запотевали от сырости, а во дворе пахло мокрыми листьями, я сидела у телефона и гладила ладонью столешницу, будто искала на ней опору. Мне так легче: когда не видишь, держишься за привычные вещи руками. И тут раздался звонок — мой Миша, мой сын, врач, ради которого я когда-то отказалась от всего, даже от лечения глаз, лишь бы ему хватило на учёбу и книги. Он говорил так, словно сообщал погоду: «Я продал участок. Тебе три дня, чтобы съехать». Я прижала трубку к уху и почувствовала, как начинают дрожать…
Цюрих, закрытая коробочка и дорога домой Я возвращался из Цюриха на своём самолёте в состоянии странного, почти детского предвкушения. В моей жизни давно не осталось «праздников» — всё измерялось сделками, цифрами и тишиной переговорных комнат. Я руководил холдингом «Чернов», и приватный джет стал для меня привычной капсулой: в ней подписывали контракты на миллиарды, и весь остальной мир выглядел далёкой декорацией. Но в то утро тишина давила иначе: не холодом бизнеса, а ожиданием того, что я сейчас войду домой — туда, где меня должны встретить две женщины, ради которых, как я думал, и стоило всё это строить. На столике из тёмного…
2:17 ночі — і мій голос у слухавці Того зимового вечора, коли надворі вже давно потемніло, я прокинулася від дивного запаху. Він ніби підповзав під двері, чіплявся за ковдру, залазив у ніс і не відпускав. У хаті було тихо — занадто тихо. Я покликала маму, потім тата, але ніхто не відповів. Я пішла навшпиньки до їхньої кімнати й побачила: вони лежать, як завжди, тільки… не так. Їхні обличчя були бліді, а дихання — майже непомітне, ніби хтось накрив його долонею. Я смикала тата за рукав, трусила маму за плече, але вони не відкривали очей. І тоді мені стало страшно так,…
Листопадова дорога до залу суду Я досі пам’ятаю той пізньоосінній ранок — мокрий листопад, коли холод просочувався крізь рукави куртки, а небо висіло низько, ніби притискало місто до землі. Ми з мамою йшли до суду повільно, наче кожен крок міг відтягнути те, що ось-ось станеться. На сходах пахло вогкістю, металом поручнів і дешевою кавою з автомата в коридорі. Я стискала мамину долоню, і вона була гаряча, аж липка від тривоги. У голові крутилася лише одна думка: “Тата заберуть”. І мені здавалося, що якщо я знайду правильні слова, то зможу це зупинити. Тато сидів у залі на лаві підсудних. На ньому…
Сентябрьский вечер в усадьбе «Вестбрук» В тот вечер в усадьбе «Вестбрук» под Подмосковьем воздух должен был пахнуть победой. Стояла прохладная сентябрьская сумеречность: влажная земля после дневного дождя, тяжёлый аромат белых роз, и тёплый свет гирлянд, натянутых над дорожками, будто рассыпанные звёзды. Семьдесят гостей смеялись, фотографировались, поднимали бокалы — всё выглядело так, словно моя жизнь наконец-то встала на рельсы. Я стояла рядом с Даниилом — он был в тёмно-синем костюме, спокойный, собранный, уверенный в завтрашнем дне. Даниил — программист, человек логики, который умеет строить планы так, будто мир действительно подчиняется порядку. Я держалась за его рукав и позволяла себе верить: прошлое…
Конец января: мороз, Тверская и пустые карманы Я до сих пор помню тот вечер так чётко, будто он вырезан у меня внутри, как шрам. Конец января в Москве — это не просто холод, это особая тишина, когда снег скрипит под ботинками, а ветер залезает под воротник и будто ищет, за что ухватиться. Я шла рядом с Тверской, держала руки в карманах и пыталась согреть пальцы дыханием, но дыхание уже само было холодным. Живот сводило болезненно — не «слегка хочется есть», а так, будто внутри что-то разрывается и царапает. Я старалась идти ровно, не сутулиться, не показывать, что мне плохо, потому…
Мені було сім, коли я наважилася сказати це вголос Того листопадового ранку в залі було так холодно, що мені здавалося: навіть слова падають на підлогу й тріскаються, як тонкий лід. Люди сиділи щільно, плечем до плеча, і від їхніх пальт та мокрих шарфів тягнуло вогкістю. Я стояла біля лави, де мій тато був у кайданках, і дивилася, як дорослі перегортають папери, ніби вирішують не людську долю, а чиюсь чужу бухгалтерію. Я не розуміла всіх слів — «обвинувачення», «строк», «вирок» — але розуміла головне: зараз у тата заберуть свободу. Його очі були червоні, а губи — білі, наче він з’їв сніг.…
Самый длинный путь до дома Колёса военно-транспортного самолёта со скрежетом легли на бетон — звук, который обычно означал начало выхода, но в этот раз был похож на “можно выдохнуть”. Девять месяцев мы жили на сухом воздухе, в пыли, среди гари и постоянной тревоги, которая сидит в груди так, что к ней привыкаешь, как к боли в старой травме. Когда я поднялась со своего места, колени хрустнули, а рюкзак за спиной вдруг показался не таким тяжёлым. Усталость была в каждой мышце, но мысль “сейчас увижу их” вытягивала меня вверх сильнее любой команды. Сзади Димка Мельников щёлкал пальцами — привычка, которую он…
Накануне Нового года я решила молчать Накануне Нового года снег шёл мелкой крупой, и фонарь у крыльца рисовал на сугробах жёлтые островки света. Я стояла перед домом родителей и смотрела на окна, где внутри уже мелькали тени и слышался смех, будто это чужой праздник, а не мой. На мне было старое пальто, купленное когда-то “на распродаже”, и в руке — потёртая сумка с царапиной, которую я специально сделала, чтобы выглядеть ещё проще. Это был мой эксперимент: я никогда не говорила семье, что владею Tech Vault Industries — компанией, которая за несколько лет выросла в огромный бизнес. Для них я по-прежнему…
Кінець вересня і золоте світло над подвір’ям Кінець вересня на Київщині інколи буває схожим на обіцянку: сонце ще тепле, але повітря вже пахне мокрим листям, і десь під шкірою сидить передчуття дощу. Того дня я повертався додому саме в такому світлі — золотому й повільному, ніби його навмисно розлили над моїм двором, щоб я не зміг проскочити повз власне життя, як зазвичай. Автоматичні ворота роз’їхалися безшумно, і я, нарешті в’їхавши на свою територію, видихнув так глибоко, наче до цього кілька годин поспіль не дихав взагалі. Щойно я поставив підпис під угодою, яка мала б зробити мене щасливим. Величезні цифри, сухі…