Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com

Глава 1. Металлический хруст Звук аварии не похож на киношный взрыв — он гадкий, железный, сдавленный, будто гигантская жестянка ломается прямо во рту, и этот хруст отдаётся в зубах. Потом наступает тишина — такая плотная, что кажется, её можно потрогать, и она давит на грудь. А следом приходит холод: не «чуть-чуть пробирает», а вваливается в салон как живой, и Марина сразу понимает — её не просто тряхнуло, она выпадает из нормальной жизни в ледяную яму, где нельзя отвлечься и нельзя проснуться. Она открывает глаза и видит, что мир стоит боком. В нос бьёт бензин, мокрая хвоя и кислая химия из…

Дом под Рязанью и правило, в которое она верит всю жизнь Надежда Петровна проживает шестьдесят восемь лет с простым убеждением: семья — это место, где не надо заслуживать элементарную доброту. Она не называет себя идеальной, но всегда старается быть надёжной, той, на кого можно опереться без слов. Когда Михаил маленький, она крутится как белка: две работы, поздние смены, уставшие ноги, и всё равно — ужин на столе, тетрадки проверены, рубашка выглажена, а на подоконнике — кружка с тёплым молоком, потому что ребёнок должен ложиться не в страх, а в спокойствие. Денег мало, иногда вместо нормальной еды у них лапша быстрого…

Предрассветный Уралмаш: человек, которому нельзя ошибиться Декабрь в Екатеринбурге пахнет металлом и морозом: воздух сухой, стеклянный, и даже редкие фонари будто светят осторожнее. В 6:37 Лука Перин закрывает дверь своей маленькой квартиры на Уралмаше — там стены тонкие, а тишина такая, что слышно, как соседи чайник ставят. Он почти не спит всю ночь: то встаёт, то снова садится на край дивана, прокручивая в голове одно и то же, как испорченную запись. Глаза щиплет, в висках стучит, руки дрожат так, будто организм уже готовится к удару. К груди Лука прижимает потрёпанный портфель. В нём нет денег и нет «документов на жизнь».…

Конец ноября в Екатеринбурге: дверь, которую надо запирать до конца В конце ноября в Екатеринбурге темнеет рано: уже к четырём дня окна становятся зеркалами, в которых отражаются подъездные лампы и мокрый снег, а под ногами то хрустит крупа, то расползается тяжёлой кашей. Оля едет на ВИЗ через день, почти по расписанию, потому что иначе ей кажется, что она предаст человека, который держится за жизнь из последних сил. Геннадий Петрович, её свёкор, угасает стремительно — будто кто-то выключает его изнутри по щелчку, день за днём. Врачи говорят одно и то же осторожными словами, и Оля слышит в этих словах приговор: «Сил…

Февраль в Москве: махагоновый кабинет и чужая цифра Февраль в Москве стоит колючий: серое небо висит низко, мокрый снег шуршит под ногами, и холод пробирается даже сквозь плотное пальто, будто город нарочно напоминает — расслабляться нельзя. Елена Сергеевна Карпова приходит к юристу почти машинально, по сухой формулировке «по делу о наследстве», и внутри у неё нет ни ожиданий, ни радости, ни даже любопытства: дядю Аркадия она не видит больше десяти лет, жизнь у каждого давно своя, и мысль о том, что он вообще помнит о ней, кажется странной. Кабинет встречает Елену как другой мир — тёмная деревянная обшивка, запах бумаги…

Конец августа: степь у Яшкуля и чёрная туча над трассой В конце августа калмыцкая степь обманчива: ещё минуту назад солнце жарит так, что воздух дрожит над асфальтом, а потом налетает чёрная туча — и за одну короткую паузу день темнеет, будто кто-то выключает свет прямо над дорогой. Ливень обрушивается ведром, бьёт по крыше навеса на маленькой заправке возле Яшкуля, превращает щебень в скользкую кашу, а ветер гонит по площадке мокрый песок и запах полыни. Лена стоит у колонки мокрая до нитки, в тонкой куртке, которая уже не греет, и слышит, как пикап — их пикап — рвёт с места так…

Когда «мы зумеры» звучит как оправдание В конце ноября в Сочи воздух сыро пахнет морем и мокрыми листьями, а вечера падают на город резко, почти без предупреждения: только что ещё видно двор, лавочки и детскую площадку, а через полчаса окна уже превращаются в тёмные зеркала. В такие дни Надя — молодая учительница из обычной школы — особенно остро замечает одну странную моду: объявлять «ерундой» всё, что требует дисциплины, уважения и хотя бы капли ответственности, будто само требование быть взрослым — это чья-то атака на личность. Она слышит это и в учительской, и в маршрутке, и в очереди за кофе, и…

Сырая Москва и его теория про «вечно голодных» В конце ноября Москва выглядит так, будто её забыли досушить: сумерки падают рано, асфальт блестит, как тёмное стекло, и воздух пахнет влажным металлом и кофе навынос. Артём едет в метро, слушает, как шипят двери, и думает о своём — у него есть теория, выстраданная и, как ему кажется, проверенная жизнью. Теория простая: большинство девушек на первом свидании хотят не разговоров, не прогулок и не того самого «узнать человека», а меню на три страницы и фотки еды в сторис, чтобы потом подруги оценили не свидание, а чек. Он не считает себя жадным —…

Конец ноября, первая ночёвка В конце ноября мокрый снег липнет к подошвам так, будто не хочет отпускать, а в подъезде всегда пахнет чем-то домашним и немного чужим — чьей-то жареной картошкой, порошком для стирки и тёплым воздухом батарей. Аня поднимается на этаж в Марьине с небольшой сумкой, где лежат косметичка, щётка, футболка на смену и смешные носки в горошек — не для «образа», а чтобы самой не превратиться в слишком серьёзную версию себя. Ей кажется, что «остаться с ночёвкой» звучит уже не как подвиг, а как логичный шаг, который обычно случается, когда отношения становятся тише и ближе, без лишнего пафоса.…

Тихие праздники, которые он себе придумывает В конце декабря, на зимние каникулы, Зоя приезжает к ним в Марьино так, будто не приезжает «к родственникам», а заезжает на новую локацию — бодрая, шумная, с рюкзаком, который почти больше её самой, и с глазами человека, у которого уже есть план на каждый день, даже если взрослые об этом ещё не подозревают. Ей одиннадцать, и это тот возраст, когда ребёнок ещё вчера просит завязать шнурки, а сегодня разговаривает с тобой так, будто ты временный сотрудник в её личной жизни. Дядя Зои заранее представляет себе каникулы идеально: тихие вечера, ёлка мигает, за окном мороз,…