Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com
Конец ноября встречает Финский залив сыростью и злым ветром. Туман ложится низко, волна бьёт по берегу так, будто сердится на всё сразу, и каждый шаг по мокрому песку звучит как предупреждение. Аня выходит к воде ещё затемно. Ей шесть, и она знает берег не по открыткам — она знает его по выживанию: где между камней прячется проволока, где волна выбрасывает пустые бутылки, где можно найти ржавый кусок металла и утащить на приёмку, чтобы хватило на чай и булку. В её мире жизнь не любит вопросов. Она любит счёт. Но сегодня в воздухе есть что-то другое — будто море собирается сказать…
В конце февраля Петербург живёт в сумерках: свет приходит поздно и держится недолго, а за окном даже днём будто вечереет. Она стоит у окна с Матвеем на руках, ловит редкие полосы естественного света — просто чтобы разглядеть его лицо без ламп и теней. И именно тогда она впервые видит «не то». На левой щеке у Матвея проступает пятно — не синяк и не раздражение, не «потёрся о пелёнку», а чёткая розовато-бордовая отметина, словно кто-то провёл кистью. Внутри у неё становится пусто и горячо одновременно: сначала поднимается паника, потом мгновенно накатывает вина — будто это она сделала что-то неправильно, — а…
СМС, которое поставило точку — и открыло дверь в суд Это было в начале декабря, после длинного серого дня, когда на площадке всё мокрое, перчатки пахнут цементом, а в бытовке гремит старый обогреватель и не даёт забыть, что зима уже всерьёз. Я сидел за фанерным столом в тесной строительной бытовке, всё ещё в ботинках с металлическим носком, и смотрел на планы благоустройства: где пройдёт дорожка, как лягут бордюры, куда поставить фонари, чтобы заказчик улыбнулся и сказал: «Вот, теперь красиво». Я думал о работе, о том, что завтра надо успеть заехать за плиткой, и о том, что вечером, может, получится выспаться,…
Конец ноября в Петербурге дышит мокрым асфальтом и ледяной водой. Утро выглядит как ночь: в кухонном окне висит небо цвета олова, а ветер упрямо лезет под воротник, будто проверяет, где у человека слабое место. В 4:17 Алексей целует жену в лоб — буднично, ровно так, как ставят точку в привычном расписании. Чемодан катится по коридору, замок щёлкает, и звучит знакомое: — Командировка. Вернусь в пятницу. На столе лежит распечатка встреч, в почте — подтверждение брони, в телефоне — электронные билеты. Всё выглядит гладко и правильно, как любят люди, которые умеют упаковывать жизнь в «доказательства». Женщина даже ловит себя на облегчении:…
Александра Харитонова приходит в больницу, когда город ещё спит, а лампы в коридорах гудят ровно и беспощадно. В приёмном пахнет антисептиком — тем самым запахом, который всегда означает одно: здесь кого-то собирают заново. Перед ней лежит Кира. Дочь. Лицо Киры превращается в карту чужой жестокости: синяк на синяке, глаз заплывает, на шее темнеют следы пальцев, рука в тяжёлом гипсе. Кира пытается молчать, но ломается сразу, как только слышит материнский голос. Врач задаёт вопрос, на который нельзя лгать: — Кто это с тобой сделал? Кира шепчет, будто каждое слово режет горло: это Денис. Карты. Долги. И его мать с сестрой, которые…
Холодный мартовский день держит город в серой прозрачности: солнце светит, но не греет, будто свет — просто картинка на асфальте. В приёмном отделении городской больницы Сочи воздух густеет от лекарств, мокрых курток и чужой тревоги. В коридоре толпятся учителя и родители: кто-то шепчет, кто-то судорожно звонит, кто-то молится беззвучно, упершись взглядом в плитку. Дверь открывается, и выходит врач. Он смотрит на людей так, как смотрят те, кому приходится произносить непоправимое. — Лиза умерла, — говорит он громко, чтобы услышали все. И мир вокруг будто становится тише. Свет ламп кажется слишком ярким, почти жестоким. Мать Лизы хватается за стену, словно та…