Auteur/autrice : maviemakiese2@gmail.com

Октябрьское утро в «Гранд-Саммите» Москва-Сити дышит холодом и блеском: стекло, металл, строгие линии, машины, что подъезжают ровно к крыльцу, будто по расписанию. Внутри банка «Гранд-Саммит» всё работает как часы — мягкий свет, дорогой камень под ногами, охрана с каменными лицами, и запах кофе, который здесь кажется частью интерьера, как мрамор и люстры. В этот октябрьский день воздух прозрачный, и по огромным окнам бегают отражения облаков, а люди в костюмах говорят коротко и уверенно, как будто сами цифры им обязаны. У стойки консультантов кто-то спорит о процентах, в дальнем зале мигают экраны с графиками, и каждый шаг звучит глухо, солидно. Здесь…

Ужин в начале декабря, где тишина дороже хрусталя В начале декабря, в субботу вечером, Лариса входит в ресторан в самом центре Москвы так, будто у неё нет права занимать здесь место: выцветшее платье сидит простовато, носы туфель сбиты, волосы собраны без кокетства — и именно этого от неё ждут. Она идёт не ради кухни и не ради красивых бокалов, а потому что её сын Марк попросил, почти умоляя, и в его голосе в тот вторник в конце ноября слышится не радость, а страх, как будто он заранее понимает: встреча будет проверкой, только проверять будут не его, а её. Марк —…

Сырая окраина и жизнь на износ Поздней осенью, когда над Рязанью висит низкое свинцовое небо и ветер с Оки пробирает до костей, Елена живёт так, будто всё вокруг — один длинный рабочий день. Детство у неё короткое: родителей не становится рано, и в их маленькой квартире на окраине остаются только она и бабушка Тамара Петровна. Бабушка держится упрямо — печёт простые пирожки, экономит на всём, вяжет носки «на потом», но здоровье подводит всё чаще. Елена видит, как бабушка прячет боль за улыбкой, и с каждым днём ощущает, что «потом» может не наступить, если сейчас не найти деньги. После девятого класса…

Пятничный ужин в конце ноября В конце ноября, в промозглый пятничный вечер, когда на тротуарах уже хрустит тонкий ледок, Марина с мужем Сергеем приезжают в уютный ресторан недалеко от Патриарших. Внутри тепло, пахнет запечённым мясом, грибным жюльеном и свежим хлебом, на столах — тарелки с закусками вроде селёдки под шубой и оливье «как дома», а в воздухе звучит тихая музыка, не мешающая разговорам. Повод у всех праздничный: Артём, друг Сергея, наконец получает повышение, о котором говорил не один месяц, и решает отметить это «по-человечески» — с коллегами и их жёнами. Артём встречает гостей широко, почти официально, но глаза у него…

Утро по расписанию Конец ноября в Москве всегда звучит одинаково: мокрый снег шуршит по подоконнику, батареи гудят, как усталые трубы, а темнота держится в комнате дольше, чем хочется. Марина просыпается не от будильника — от внутреннего напряжения, которое поднимает её раньше любого звонка. Она лежит неподвижно и слушает: как капает вода на кухне, как щёлкает старый выключатель в коридоре, как за стеной хлопает дверца лифта. Ей важно знать, когда подъезд «очистится» — когда соседи уйдут, когда этаж перестанет шуршать чужими шагами. Только тогда начинается то, что в этой квартире давно стало рутиной. Сергей не кричит. Именно это пугает сильнее всего.…

Светлое июньское утро и дверь, которая не открывается Вера Алмазова стоит у алтаря в московском храме в светлое июньское утро, когда воздух уже тёплый, а в окна льётся мягкое солнце. Белые розы в её руках пахнут так сильно, что аромат перебивает ладан, но этот запах не успокаивает — он только напоминает, сколько сил и денег она вкладывает в «идеальный день». Вера держит плечи ровно, как учится держать их на совещаниях, и смотрит на тяжёлые двери: они кажутся единственным выходом и единственной надеждой одновременно. Ей кажется, если смотреть достаточно пристально, дерево и металл обязаны поддаться и раскрыться, как поддаются чертежи, когда…

Два часа ночи и тонкий голос в трубке Конец ноября, за окном мокрый снег вперемешку с ветром, а в панельной девятиэтажке в Мытищах свет горит только в одном окне. В квартире тихо так, что слышно, как тикают дешёвые кухонные часы. В эту тишину врезается нервный писк кнопок: восьмилетняя Маша набирает «112» и держит телефон обеими руками, будто он сейчас единственное, что удерживает её от паники. Голос у неё дрожит и ломается: «Помогите… мама с папой не просыпаются». Оператор слышит детское дыхание и сразу меняет тон — ровный, мягкий, без лишних слов, потому что каждое «не бойся» должно быть не пустой…

Ночная смс, от которой холодеет внутри Поздняя октябрьская ночь тянется бесконечно: в контейнерном городке душно и пыльно, телефон вибрирует так тихо, что слышно даже собственное дыхание. Алексей служит по контракту, он на выезде уже четвёртый месяц, и единственное, что связывает его с домом, — редкие звонки и короткие сообщения от семьи. Когда на экране появляется имя дочери, он мгновенно просыпается окончательно. «Пап, мне надо тебе кое-что сказать, но мне страшно». Лизе пятнадцать, и она никогда не пишет так — не с этого начинает. У Алексея сводит живот, будто кто-то стягивает ремнём. Он отвечает сразу: «Что бы ни было — говори.…

Ноябрьская ночь Софья выходит из подъезда, и сырой воздух сразу бьёт в лицо, будто тоже выталкивает её прочь — не хуже отцовского пальца, указывающего на дверь. Вечер поздний, почти полночь, конец ноября; дождь льёт так, словно небо решило вымыть весь город Клин до последней сплетни. Она идёт, не чувствуя ног, прижимает ладони к животу — маленькому, но уже страшно настоящему, — и ловит себя на одной мысли: «Главное — не упасть. Главное — дойти хоть куда-нибудь». За спиной гаснет свет в окнах, где ещё минуту назад была её жизнь, её стол, её кружка, её тёплая батарея. Теперь там — тишина…

Сентябрьское утро перед алтарём В начале сентября Ярославль дышит тёплой золотой осенью: воздух прозрачный, на набережной уже пахнет мокрыми листьями, а солнце светит так, будто хочет задержать лето ещё хотя бы на день. Алина стоит в притворе старого храма недалеко от реки, поправляет фату и ловит себя на странной мысли: она пережила столько семейных бурь, что должна быть неуязвимой. Судебные коридоры, тяжёлые разговоры, тянущиеся годами обиды — всё это кажется пройденным этапом, который не может испортить сегодняшний праздник. Но сердце всё равно стучит слишком громко, как будто предупреждает. Рядом — Данила, для всех просто Дан. Он держится спокойно, но в…